© 2004 - 2017 «СМОГ». 

Почему некоторым вечером учиться гораздо эффективнее, чем утром

August 7, 2019

 

Да-да, первые пары не так хороши, как считают преподаватели

 

Источник: https://mel.fm/nauchpop/7284519-brain_material?utm_source=newsletter&utm_medium=email&utm_campaign=August

 

Мнение редакции Современной молодежной газеты может не совсем совпадать с предлагаемым печатным материалом

 

Кто из нас не мечтал о том, чтобы первый урок или первая пара начинались хотя бы на час позже. Как часто мы готовились к экзамену накануне, пытаясь запомнить максимум билетов перед сном. Оказывается, учёные на нашей стороне. Научный журналист Ася Казанцева в новой книге «Мозг материален», которая вышла в издательстве Corpus, объясняет, почему мы гораздо лучше запоминаем то, что выучили вечером.

 

Сон нужен для нормальной работы памяти, потому что его важнейшая функция — это переработка информации, накопленной за день, закрепление тех воспоминаний, которые важны, и одновременно стирание воспоминаний, которые не пригодились. Это подтверждено невероятным количеством экспериментов, выполненных самыми разными методами. В моём любимом обзоре про сон и память список литературы включает 1358 наименований — а он, между прочим, вышел в 2013 году, и с тех пор появилась ещё масса исследований.

 

Во‐первых, есть поведенческие эксперименты, стабильно демонстрирующие, что учиться нужно перед сном. Например, у вас есть 207 испытуемых. Каждый из них сидит перед компьютером и запоминает слова. Они объединены в пары и внутри пар могут быть либо связаны друг с другом по смыслу («газета — интервью», «ружье — пуля»), либо нет («газета — операция», «ружье — волна»). Чтобы оценить результат обучения, вы показываете человеку одно слово из пары, а он должен напечатать второе. Обучение продолжается до тех пор, пока испытуемые не запомнят хотя бы 24 слова из предложенных.

 

Половина участников приходит к вам в лабораторию в девять утра, половина — в девять вечера. Если вы тестируете их через полчаса после того, как они запомнили слова, то разницы между утренней и вечерней группой нет. И те и другие вспоминают 75% от того, что помнили сразу после обучения, если им достались связанные слова, и 70% — если несвязанные.

 

Других участников вы тестируете повторно не через полчаса, а когда прошло уже 12 часов. Здесь у вас четыре группы людей, учивших связанные или несвязанные слова утром или вечером. Соответственно, на тест они приходят либо после того, как весь день занимались своими делами, либо после того, как выспались (настолько, насколько это вообще возможно, когда вас ждут в лаборатории к 9:00).

 

Выяснилось, что при таких условиях люди одинаково хорошо справляются с воспроизведением связанных слов. Вам показывают слово «газета», вы вспоминаете «интервью». Но вот если участникам достались слова, не связанные по смыслу, то им говорят «газета», а они должны ответить… Вы‐то помните, какое второе слово я только что приводила в пример? Если нет, то идите спать, потому что те, кто поспал, справлялись с этим заданием так же хорошо, как и с воспроизведением связанных слов, и лучше, чем люди, которые в промежутке бодрствовали.

 

Ещё интереснее третий вариант: теперь все люди приходили в лабораторию через 24 часа после теста. То есть для половины участников расписание выглядело так: «выучил слова — весь день занимался своими делами — лёг спать — пришёл на тест», а для другой половины так: «выучил слова — лёг спать — весь день занимался своими делами — пришёл на тест». И вот выяснилось, что те, кто учил слова и проходил тест по вечерам, вспоминают примерно столько же слов, сколько и сразу после обучения. Те, кто учил слова и проходил тест утром, вспоминают в среднем на 6,5 слова меньше.

 

Вы понимаете, что это значит, да? Мир устроен принципиально неправильно. Это не один такой эксперимент есть, их десятки, с разными типами заданий. Людям дают запоминать относительное расположение объектов на экране компьютера. Учат быстро нажимать на клавиши в определённой последовательности. Дают или не дают выспаться ночью. Дают или не дают поспать днём. А результаты везде похожие.

 

Если люди учат что‐то и вскоре ложатся спать, то это записывается им в долговременную память.

 

Если люди учат что‐то утром, то это перебивается всеми последующими дневными впечатлениями, и когда они наконец добрались до постели, закреплять там уже нечего

 

Нейробиология говорит нам: в первой половине дня надо заниматься всякой неважной ерундой. Серьёзными вещами, например обучением, надо заниматься ближе к ночи. В моей прекрасной магистратуре по когнитивным наукам, которую делали нейробиологи, за два года ни разу не было первой пары. Второй обычно тоже не было. Пятая и шестая бывали регулярно.

 

Нейробиологи понимают: бессмысленно учить людей по утрам. И к тому же бессмысленно учить чему‐то людей, которые не высыпаются, они всё равно ничего не запомнят. Когда мы придём к власти, мы отменим первые уроки повсеместно. Это особенно важно для подростков.

 

Есть такая штука — синдром отсроченного наступления фазы сна. Попросту говоря, человек — сова и не переучивается. Когда социальные обязательства заставляют его изо дня в день рано вставать, он, конечно, начинает засыпать раньше, чем делал бы это добровольно, но изо дня в день, из года в год он всё равно сначала час ворочается в постели, а потом на этот же час меньше спит из‐за будильника. И вот если вы подросток, то вы, с одной стороны, не имеете возможности самостоятельно организовывать свой режим сна, а с другой стороны, по‐видимому, в принципе подвержены этому расстройству с большей вероятностью, чем дети или взрослые, — у вас в среднем позже начинает вырабатываться в организме мелатонин («гормон сна»).

 

Американские подростки страдают сильнее, чем наши, потому что там вообще принято раньше начинать занятия, причём по мере увеличения количества уроков в старших классах их добавляют в ещё более раннее время. Например, занятия в девятом классе могут начинаться в 8:25, а в десятом — уже в 7:20.

 

В конце такой ужасной недели (и не одной!) учёные приглашают школьников в лабораторию, сажают их там вечером в комнату с приглушенным светом и через равные промежутки времени измеряют им уровень мелатонина в слюне. И обнаруживают, что у десятиклассников он достигает установленного порога (предполагающего, что человек уже уснёт, если его положить в кровать) всё равно в среднем на сорок минут позже. Просто потому, что они старше. Несмотря на то, что они были вынуждены вставать на час раньше всё это время.

 

«Заставлять подростка вставать в 7:30 — это то же самое, что заставлять взрослого вставать в 4:30», — пишет в неофициальном обзоре Тени Шапиро, исследующая экономические и академические последствия депривации сна. С точки зрения того, что написано в научных статьях про мелатонин, она всё же немного сгущает краски, трёхчасовой разницы там нет. Но по сути, действительно, все сомнологи сходятся на том, что подростки — самая невысыпающаяся часть человечества, и не только потому, что они разгильдяи и тупят в компьютер, но и потому, что общество требует от них вставать неадекватно рано, а они не могут в полной мере к этому приспособиться.

 

Сдвиг начала школьных занятий на час вперёд повышает результаты тестов по математике и чтению в среднем на 3%

 

Причём сильнее всего для отстающих учеников (может, они потому и отставали, что ничего не соображают от недосыпа). Среди тех 8,4% норвежских подростков, у которых диагностирован синдром отсроченного наступления фазы сна (то есть это самые неизлечимые совы), 61% начинает курить, 55,2% злоупотребляют алкоголем и 35,2% страдают от депрессии. Не потому, что они совы, а потому, что у них жуткий недосып из‐за школы.

 

Я вот пишу этот абзац в три часа ночи, и мне отлично, потому что издательству Corpus совершенно всё равно, во сколько я встаю утром, им главное, чтобы я в принципе написала книжку. Вот курить, правда, начала ещё в школе, и пока что мне ещё ни разу не удавалось бросить надолго.

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now